Выступление президента Барака Обамы на выпускной церемонии в военной академии Уэст-Пойнт

БЕЛЫЙ ДОМ
Офис пресс-секретаря
28 мая 2014 г.

Выступление президента США
на выпускной церемонии в военной академии Уэст-Пойнт

Военная академия США Уэст-Пойнт
Уэст-Пойнт (Нью Йорк)

10:22 утра по Восточному времени США

ПРЕЗИДЕНТ: Благодарю вас. (Аплодисменты.) Доброе утро. Благодарю генерала Каслена за вступительное слово. Генерал Трейнор, генерал Кларк, преподаватели и сотрудники Уэст-Пойнта – вы выдающиеся руководители этого гордого учреждения и превосходные наставники новых офицеров армии Соединенных Штатов. Я бы хотел вспомнить и о военачальниках армии: министре Макхью и генерале Одиерно, а также о сенаторе Джеке Риде – гордом выпускнике Уэст-Пойнта.

Выпускники 2014 года, я поздравляю вас с тем, что вы заняли свое место в рядах армии. Среди вас находится первое полностью женское командное подразделение: Эрин Молдин и Остин Бороф. Среди вас – Калла Глэвин, стипендиатка Родса, и баскетболист Джош Хербек, доказавший, что точность попадания Уэст-Пойнта в цель не ограничивается трехочковой линией. Весь выпуск, позвольте мне заверить вас в эти последние часы в Уэст-Пойнте: как главнокомандующий я освобождаю всех курсантов от дисциплинарных взысканий за несущественные проступки. (Смех и аплодисменты.) Скажу лишь, что во время моей учебы никто и никогда этого не делал для меня. (Смех.)

Я знаю, вы присоединитесь к моим словам благодарности в адрес ваших семей. Джо Демосс, чей сын Джеймс заканчивает академию, говорил о многих родителях, когда он писал мне письмо о жертвах, которые вы принесли. «Наши сердца, – писал он, – преисполнены гордости за то, на что они идут во имя служения нашей стране». Как и некоторые выпускники, Джеймс – боевой ветеран. И я хотел бы попросить всех здесь сегодня собравшихся встать и отдать честь – не только ветеранам среди нас, но и свыше 2,5 миллионам американцев, которые служили в Ираке и Афганистане, и их семьям. (Аплодисменты.)

Для Америки особенно важно посвятить это время воспоминаниям о тех, кто пожертвовал так много для нашей свободы. Вы – первый выпуск после трагедии 11 сентября, который могут не отправить участвовать в боевых действиях в Ираке или Афганистане (Аплодисменты). Когда я впервые выступал в Уэст-Пойнте в 2009 году, в Ираке все еще находился стотысячный контингент наших войск. Мы готовились к передислокации в Афганистан. Наши усилия по борьбе с терроризмом были направлены на уничтожение руководства «Аль-Каиды». И наш народ только стоял в начале долгого пути по выходу из самого тяжелого экономического кризиса со времен Великой депрессии.

Четыре с половиной года спустя ландшафт изменился. Мы вывели наши войска из Ирака. Мы сворачиваем нашу войну в Афганистане. Лидеры «Аль-Каиды» в приграничном районе между Пакистаном и Афганистаном были уничтожены, а Усама бен Ладен больше никогда не будет нам угрожать. (Аплодисменты.) С учетом всего, мы переориентировали наши инвестиции в основной источник американской силы: рост экономики, который может обеспечить возможности для людей здесь, в стране.

На самом деле, по большинству показателей, в редких случаях Америка была сильнее по отношению к остальной части мира, чем сейчас. Те, кто утверждают иначе – кто предполагает, что Америка находится в упадке, или потеряла свою позицию глобального лидера, – либо не достаточно глубоко изучали историю, или занимаются партийной политикой. Подумайте об этом. Наши вооруженные силы не имеют себе равных. Шансы прямой угрозы со стороны какого-либо государcтва – невысоки и несравнимы с теми опасностями, с которыми мы столкнулись во времена холодной войны.

Между тем, наша экономика остается самой динамичной на Земле; наши предприятия – самыми инновационными. Каждый год мы наращиваем независимое производство энергии. От Европы до Азии мы выступаем центром альянсов, не имеющих себе равных в истории народов. Америка продолжает привлекать целеустремленных иммигрантов. Ценности, заложенные в нашей основе, вдохновляют лидеров в парламентах и ​​новых движениях на площадях по всему миру. И когда на Филиппины обрушился тайфун, или в Нигерии были похищены девочки, или в Украине люди в масках заняли здания – мир обращается за помощью к Америке. (Аплодисменты.) Соединенные Штаты – незаменимая нация.Так было в прошлом и, вероятно, будет и в будущем.

Однако мир меняется все быстрее. Это представляет возможность, но и таит новые опасности. После 11 сентября нам слишком хорошо стало известно, как технологии и глобализация предоставили власть, некогда принадлежащую государствам, индивидууму, увеличивая потенциал террористов причинить вред. Агрессия России в отношении бывших советских республик будоражит капиталы в Европе, в то время как экономический подъем и военные амбиции Китая беспокоят его соседей. От Бразилии до Индии рост среднего класса конкурирует с нашим собственным и правительства пытаются получить больше полномочий в глобальных форумах. Даже в то время, как развивающиеся страны переходят к демократии и рыночной экономике, распространенность круглосуточных выпусков новостей и социальных медиа делает невозможным игнорирование межконфессиональных конфликтов, неэффективности правительства и народных восстаний, о которых прошлое поколение могло бы узнать лишь невзначай.

Задачей вашего поколения будет поиск ответов на вопросы этого нового мира. Нам и вам придется столкнуться с вопросом о том, каким образом Америка будет осуществлять свое лидерство, а не о том, является ли она лидером. Воспрос в том, как мы будем обеспечивать мир и процветание не только в нашей стране, но и во всем мире.

Этот вопрос не нов. По крайней мере с тех пор, как Джордж Вашингтон стал главнокомандующим, существуют те, кто предупреждает против ведения иностранных кампаний, которые не затрагивают непосредственно нашу безопасность или экономическое благосостояние. Сегодня, по словам самопровозглашенных «реалистов», конфликты в Сирии, в Украине или в Центральноафриканской Республике – не наше дело. Неудивительно, что многие американцы разделяют это мнение после дорогостоящих войн и непрекращающихся проблем у себя дома.

Иная точка зрения, которая принадлежит левым и правым интервенционистам, заключается в том, что мы игнорируем эти конфликты на свой ​​страх и риск; что готовность Америки применить силу во всем мире является безусловной защитой от хаоса, и отказ Америки действовать в условиях сирийской жестокости или российских провокаций не только идет вразрез с нашей совестью, но и влечет за собой эскалацию агрессии в будущем.

Каждая сторона может ссылаться на историю в поддержку своих претензий. Но я считаю, что ни одна из этих точек зрений не соответствует всецело требованиям времени. Абсолютно верно, что в XXI веке американский изоляционизм – не выход. Если ядерные материалы не находятся под защитой, они могут представлять опасность для американских городов. По мере выхода сирийской гражданской войны за границы, повышается шанс того, что закаленные в боях группировки нацелятся на нас. Неконтролируемая региональная агрессия на юге Украины, в Южно-Китайском море, или в любой другой точке земного шара, в конечном счете, повлияет на наших союзников и может вовлечь нашу армию. Мы не можем игнорировать то, что происходит за границами нашей страны.

Я считаю, что за пределами этих узких выводов находится реальная ставка, непреходящее своекорыстие в гарантировании того, чтобы наши дети и наши внуки росли в мире, где школьниц не похищают и где людей не уничтожают из-за их племенной или религиозной принадлежности, или политических убеждений. Я считаю, что мир большей свободы и терпимости не только является моральным императивом, но и способствует нашей безопасности.

Однако то, что мы заинтересованы в достижении мира и свободы за пределами наших границ, не означает, что у каждой проблемы есть военное решение. После Второй мировой войны некоторые из наших самых дорогих ошибок были совершены не по причине нашей сдержанности, но ввиду нашей готовности бросаться в военные авантюры, не думая о последствиях, – не полагаясь на международную поддержку и легитимность наших действий; без обсуждения с американским народом необходимости жертв. Жесткая риторика часто выходит в заголовки, но война редко отражает лозунги. Как заявил на этой церемонии в 1947 году генерал Эйзенхауэр, имея за плечами тяжко заработанный опыт в этом вопросе, «война — самое трагическое и глупое безумие человечества; те, кто к ней стремится или сознательно содействует ее провокации, причастны к совершению черного преступления против всех людей».

Подобно Эйзенхауэру, этому поколению мужчин и женщин в военной форме слишком хорошо известна цена войны, в том числе и некоторым из вас здесь, в Уэст-Пойнте. Четверо из военнослужащих, которые стояли в зале, когда я объявлял о вводе наших сил в Афганистан, отдали свои жизни при выполнении миссии. Намного больше солдат было ранено. Я считаю, что безопасность Америки требовала этих развертываний. Но меня преследуют эти смерти. Меня преследуют эти раны. И я бы изменил своему долгу перед вами и страной, которую мы любим, если бы я когда-либо послал вас на риск просто потому, что где-то в мире я увидел проблему, потребовавшую решения, или потому, что меня задели слова критиков, которые считают военное вмешательство единственным способом для Америки не выглядеть слабой.

Вот мой вывод: Америка должна всегда сохранять лидерство на мировой арене. Если не мы, больше никто этого не сделает. Вооруженные силы, частью которых вы стали, всегда будут основой этого лидерства. Однако военные действия США не могут быть единственной или даже первичной составляющей нашего лидерства в любой ситуации. Просто то, что у нас есть самый лучший молоток, не означает, что каждая проблема это — гвоздь. И ввиду того, что расходы, связанные с военными действиями, настолько высоки, вы должны ожидать от каждого гражданского лидера, и в особенности от вашего главнокомандующего, четкоcти относительно того, как следует использовать эту мощную силу.

Итак, позвольте мне посвятить оставшееся время описанию моего видения того, каким образом Соединенные Штаты Америки и наши военные должны исполнять роль лидера в ближайшие годы, поскольку вы будете частью этого плана.

Во-первых, позвольте мне напомнить принцип, который я выдвинул в начале своего президентства: Соединенные Штаты будут использовать военную силу в одностороннем порядке в том случае, если этого требуют наши фундаментальные интересы: когда наш народ находится под угрозой, когда наши средства к существованию находятся под угрозой, когда существует угроза безопасности наших союзников. При этих условиях мы все еще должны задавать жесткие вопросы о том, являются ли наши действия пропорциональными, эффективными и справедливыми. Международное мнение имеет значение, но Америка никогда не должны испрашивать разрешения, чтобы защитить наших людей, нашу Родину или наш образ жизни. (Аплодисменты.)

С другой стороны, когда на кону стоят вопросы глобального характера, которые не представляют прямой угрозы для Соединенных Штатов,— когда возникают кризисы, затрагивающие нашу совесть или направляющие мир в более опасном направлении, но не угрожающие нам напрямую, — порог для начала военных действий должен быть выше. При таких обстоятельствах мы не должны делать это в одиночку. Наоборот, мы должны мобилизовать союзников и партнеров, чтобы действовать сообща. Мы должны расширить набор наших инструментов, подключая дипломатию и развитие, санкции и изоляцию; призывая к соблюдению международного права; и применять многосторонние военные действия в том случае, если они будут необходимы и эффективны. В таких условиях мы должны выступать в сотрудничестве, потому что коллективные действия имеют больше шансов на успех, достижение долгосрочных результатов и меньше шансов на совершение дорогих ошибок.

Теперь на очереди второй вопрос: в обозримом будущем самой непосредственной угрозой в Америке и за рубежом остается терроризм. Однако стратегия, подразумевающая вторжение в каждую страну, на территории которой скрываются террористические сети, является наивной и неустойчивой. Я считаю, что, опираясь на успехи и недостатки нашего опыта в Ираке и Афганистане, мы должны трансформировать нашу стратегию борьбы с терроризмом — наладить более эффективное партнерство с теми странами, где стремятся закрепиться террористические сети.

Потребность в новой стратегии подтверждается тем фактом, что сегодняшняя главная угроза больше не исходит от централизованного руководства «Аль-Каиды». Вместо этого, она исходит от децентрализованных филиалов «Аль-Каиды» и экстремистов, многие из которых избирают повестку дня, ориентированную на страны, где они осуществляют свою деятельность. Это уменьшает вероятность крупномасштабных атак наподобие 11 сентября на территории нашей родины, но повышает вероятность нападений на американский контингент за рубежом, как мы видели в Бенгази. Это повышает опасность для менее защищенных объектов, как мы видели в торговом центре в Найроби.

Поэтому мы должны разработать стратегию, которая соответствует этой рассеянной угрозе — стратегию, которая расширяет наше присутствие, не прибегая к использованию силы локально, что истончает наши военные ряды и разжигает обиды местного населения. Нам нужны партнеры для борьбы с террористами. Расширение прав и возможностей партнеров составляет значительную часть того, что мы сделали и что мы в настоящее время делаем в Афганистане.

Вместе с нашими союзниками Америка обрушила масштабные удары на ядро «Аль-Каиды» и оттеснила повстанцев, которые угрожали захватить страну. Однако долговечность этого прогресса зависит от способности афганцев продолжить работу. И именно поэтому мы обучали сотни тысяч афганских солдат и полицейских. Ранее этой весной афганские силы обеспечили проведение выборов, на которых афганцы голосовали за первую демократическую передачу власти в своей истории. В конце текущего года новый президент Афганистана вступит в должность и боевая миссия Америки будет завершена. (Аплодисменты.)

Какое огромное достижение благодаря усилиям вооруженных сил Америки. По мере нашего продвижения к консультативно-обучающей миссии в Афганистане, сокращение нашего присутствия в стране позволяет нам более эффективно противостоять возникающим угрозам на Ближнем Востоке и в Северной Африке. В начале текущего года я попросил свою команду по национальной безопасности разработать план для партнерской сети, протяженностью от Южной Азии до Сахеля. Сегодня в рамках этих усилий я призываю Конгресс поддержать новый Фонд антитеррористических партнерств с финансированием до 5 млрд долларов, что позволит нам организовать обучение и нарастить потенциал стран-партнеров на линии фронта, оказывая им необходимую поддержку. Благодаря этим ресурсам у нас появится гибкость в выполнении различных миссий, в том числе для обучения сил безопасности в Йемене, которые перешли в наступление против «Аль-Каиды»; для содействия многонациональным силам с целью поддержания мира в Сомали; для работы с европейскими союзниками над обучением функциональных сил безопасности и пограничной службы в Ливии; и для поддержки французских операций в Мали.

Критический упор в этой работе будет сделан на продолжающийся кризис в Сирии. Как ни прискорбно, в данной ситуации нет простых ответов, нет военного решения, которое в ближайшее время может облегчить ужасные страдания. Как президент я принял решение, что мы не должны ставить американские войска в эпицентре этой все более сектантской войны, и я считаю, что это правильное решение. Но это не значит, что мы не должны помогать сирийскому народу выступить против диктатора, который бомбит и изнуряет голодом своих людей. Оказывая помощь тем, кто борется за право всех сирийцев выбирать собственное будущее, мы также оттесняем растущее число экстремистов, которые нашли убежище в хаосе.

Дополнительные ресурсы, о которых я говорил выше, позволят нам активнее поддерживать соседей Сирии — Иорданию и Ливан, Турцию и Ирак, — которым приходится иметь дело с беженцами и бороться с действующими из-за сирийских границ террористами. Я буду добиваться от Конгресса усиления поддержки для той части сирийской оппозиции, которая предлагает наилучшую альтернативу террористам и жестоким диктаторам. Мы также продолжим координировать усилия с нашими друзьями и союзниками в Европе и в Арабском мире, стремящимися к политическому урегулированию кризиса, и следить за тем, чтобы должный вклад в поддержку сирийского народа вносили не только Соединенные Штаты, но и эти страны.

Наконец, последнее, что я хочу сказать о нашем противодействии терроризму. Упомянутые выше партнерства не отменяют необходимость прибегать к прямым действиям в тех случаях, когда нам необходимо себя защищать. Когда у нас есть достоверные разведданные, мы поступаем именно так: осуществляем операции по захвату — как в том случае, когда мы сумели призвать к ответу террориста, участвовавшего в 1998 году в теракте против наших посольств, или наносим удары с помощью беспилотников — как мы поступали в Йемене и Сомали. Иногда такие меры необходимы, и мы не можем медлить, если речь идет о защите наших граждан.

Однако, как я говорил в прошлом году, предпринимая прямые действия, мы должны придерживаться стандартов, соответствующих нашим ценностям. Это означает, что наносить удары мы должны только тогда, когда мы сталкиваемся с постоянными и непосредственными угрозами — и только в тех случаях, когда мы практически уверены в отсутствии потерь среди мирных жителей. Наши действия обязаны соответствовать одному простому критерию: они не должны создавать нам больше врагов, чем они убирают с поля боя.

Я также убежден, что нам необходимо больше прозрачности как в вопросе о том, на каком основании мы предпринимаем действия, направленные на борьбу с терроризмом, так и в вопросе о том, как именно мы их предпринимаем. Мы должны иметь возможность публично объяснить каждый свой шаг — от ударов с беспилотников до подготовки партнеров. В дальнейшем я продолжу призывать наши вооруженные силы показывать в этом пример и предоставлять обществу нужную информацию. Наше разведывательное сообщество проделало великолепную работу, и нам следует и дальше защищать наши источники и методы. Однако в тех случаях, когда мы не можем ясно и публично объяснять наши действия, мы становимся уязвимы для террористической пропаганды, навлекаем на себя подозрения международного сообщества, подрываем легитимность наших партнеров и нашего народа и снижаем подотчетность собственного правительства.

Эта проблема прозрачности напрямую связана с третьим аспектом американского лидерства — с нашими усилиями по укреплению и поддержке мирового порядка.

После Второй мировой войны Америка благоразумно сформировала институты, помогающие сохранять мир на Земле и поддерживающие прогресс человечества — от НАТО до ООН, от Всемирного банка до МВФ. Эти институты несовершенны, однако крайне полезны. Они снижают необходимость односторонних действий Америки и способствуют сдержанности прочих стран.

Однако теперь, когда мир изменился, эта архитектура тоже должна поменяться. В разгар холодной войны президент Кеннеди говорил, что нам нужен мир, основанный на «постепенной эволюции институтов». Приспособление этих международных институтов к потребностям современности входит в число важных задач Америки как лидера.

Многие скептики нередко недооценивают важность международной деятельности, считая действия через такие международные институты, как ООН, или уважение к международному праву признаком слабости. На мой взгляд, они неправы. Я хотел бы привести пару примеров, проясняющих мою позицию.

Последние события в Украине напоминают о тех днях, когда советские танки шли по Восточной Европе. Но сейчас не времена холодной войны. Наша способность формировать общественное мнение помогла нам сразу же изолировать Россию. Благодаря американскому лидерству мир моментально осудил российские действия. Европа и страны «Группы семи» совместно ввели санкции. НАТО подтвердила наши обязательства перед восточноевропейскими союзниками, МВФ помогает стабилизировать украинскую экономику, наблюдатели ОБСЕ привлекли внимание мира к охваченным нестабильностью частям Украины. И эта мобилизация мирового общественного мнения и международных институтов послужила противовесом российской пропаганде, российским войскам на границе и вооруженным ополченцам в лыжных масках.

На этих выходных миллионы украинцев пришли проголосовать. Вчера я говорил с их будущим президентом. Мы не знаем, как будут разворачиваться события. Впереди, вероятно, будут серьезные испытания. Однако поддержав союзников и поработав с международными институтами ради защиты мирового порядка, мы помогли украинскому народу получить шанс выбирать собственное будущее — и не сделали при этом ни единого выстрела.

Аналогичный пример представляет собой иранская ядерная программа. Она годами уверенно продвигалась вперед, несмотря на все предупреждения со стороны Соединенных Штатов, Израиля и других стран. Однако в начале моего президентского срока мы создали коалицию, наложившую санкции на экономику Ирана и одновременно протянувшую иранскому правительству руку на дипломатическом уровне. И теперь у нас с ним есть возможность мирно урегулировать наши разногласия.

Конечно, успех по-прежнему не гарантирован, и мы продолжаем рассматривать все варианты действий, которые могут помочь нам предотвратить появление у Ирана ядерного оружия. Тем не менее, впервые за десятилетие у нас есть вполне реальный шанс достигнуть с ним качественно нового соглашения — намного более надежного и действенного чем то, которого мы могли бы добиться с помощью силы. Причем именно наша готовность работать через международные каналы заставила мир встать на нашу сторону в ходе этих переговоров.

В этом и состоят американское лидерство и американская сила. В каждом конкретном случае мы создаем коалиции, чтобы реагировать на конкретный вызов. Теперь нам следует укрепить институты, способные выявлять проблемы и предотвращать их разрастание. Скажем, НАТО — сильнейший альянс в мировой истории. Однако сейчас мы совместно работаем с союзниками по НАТО, готовя организацию к новым задачам как в Европе, где нам необходимо предоставить гарантии безопасности нашим восточноевропейским союзникам, так и за пределами Европы, где наши союзники по НАТО должны будут участвовать в борьбе с терроризмом, работать с несостоятельными государствами и осуществлять подготовку сети партнеров.

В свою очередь ООН предоставляет платформу для сохранения мира в охваченных конфликтами странах. Нам необходимо, чтобы страны, направляющие в них миротворцев, имели возможность обеспечить им снаряжение и подготовку, которые позволяют поддерживать мир и предотвращать убийства, которые мы видели в Конго и в Судане. Мы намерены расширять поддержку стран, участвующих в миротворческих миссиях, потому что если другие страны будут поддерживать порядок в своих регионах, мы будем реже рисковать своими солдатами. Это разумное вложение средств — и правильный способ осуществлять лидерство. (Аплодисменты.)

Прошу учесть, что не все международные нормы напрямую относятся к вооруженным конфликтам. У нас есть серьезные проблемы с кибератаками, поэтому мы формулируем и утверждаем правила, позволяющие обеспечивать безопасность наших сетей и наших граждан. В Азиатско-Тихоокеанском регионе мы поддерживаем южноазиатские страны, ведущие с Китаем переговоры о правилах разрешения споров в Южно-Китайском море. Мы хотим, чтобы эти споры были урегулированы в рамках международного права. Этот же дух сотрудничества должен помочь активизировать международные усилия по борьбе с изменением климата — ползучим кризисом из области национальный безопасности, который сильно скажется на ходе вашей службы, так как именно нам придется реагировать на потоки беженцев, природные катастрофы и конфликты из-за пищи и воды. Вот почему в следующем году я намерен добиться того, чтобы Америка активно участвовала в разработке глобальных мер по сохранению нашей планеты.

Влияние Америки всегда бывает сильнее, когда мы сами подаем пример миру. Мы не можем выводить себя из-под действия правил, которые соблюдают все прочие. Мы не можем призывать других бороться с изменением климата, если многие из наших политических лидеров его просто отрицают. Мы не можем решать проблемы в Южно-Китайском море, если не готовы добиваться ратификации Сенатом Соединенных Штатов Конвенции по морскому праву, которая, как считает наше собственное военное руководство, должна укрепить нашу национальную безопасность. Это не лидерство, это отступление. Это не сила, это слабость. Такие лидеры, как Рузвельт и Трумэн, Эйзенхауэр и Кеннеди не одобрили бы подобного поведения.

Я всей душой верю в исключительность Америки. Однако исключительными нас делает не наша способность попирать законность и международные нормы, а наша готовность утверждать их делом. (Аплодисменты.) Вот почему я продолжаю добиваться закрытия Гуантанамо — потому, что американские ценности и правовые традиции не допускают бессрочного содержания людей под стражей за пределами наших границ. (Аплодисменты.) Вот почему мы вводим новые ограничения на сбор и использование разведданных — потому что у нас будет меньше партнеров и мы будем действовать менее эффективно, если укоренятся представления о том, что мы следим за простыми гражданами. (Аплодисменты.) Америка не просто выступает за стабильность или за отсутствие конфликтов любой ценой. Нам нужен устойчивый мир, которого можно будет достичь, только если у людей по всей Земле будут свобода и возможности.

Теперь перейдем к четвертому и последнему элементу американского лидерства: к нашей готовности отстаивать человеческое достоинство. Поддержка Америкой демократии и прав человека вызвана не только нашим идеализмом — это вопрос национальной безопасности. Демократии — наши ближайшие друзья и они намного реже воюют. Экономики, основанные на принципах свободного и открытого рынка, лучше развиваются и становятся хорошими рынками для наших товаров. Уважение к правам человека — противоядие от нестабильности и недовольства, подпитывающих насилие и терроризм.

Новый век не положил конец тирании. Во многих странах по всему миру — в том числе, к сожалению, в некоторых из партнеров Америки — подавляется гражданское общество. Язвы коррупции продолжают обогащать слишком многих в правительствах и вокруг них, вызывая гнев граждан — от глухих деревень до столичных площадей. Наблюдая эти тенденции — а также жестокие волнения в некоторых частях арабского мира — легко можно стать циником.

Однако вспомним, что благодаря усилиям Америки, американской дипломатии и , американской помощи, а также благодаря жертвам, принесенным нашими военными, сейчас под властью выборных правительств живет больше людей, чем когда бы то ни было в мировой истории. Технологии укрепляют гражданское общество и теперь его невозможно контролировать железной рукой. Сотни миллионов людей выбираются из нищеты. И даже восстания в арабском мире показывают, что народ в нем отвергает авторитарный порядок, который оказался ничуть не стабильным, и обещают в долгосрочной перспективе появление более ответственных и эффективных правительств.

Мы признаем, что наши отношения с такими странами, как Египет связаны с нашими интересами в сфере безопасности. Речь идет о многих вещах — от мирных договоров с Израилем до совместного противостояния вооруженному экстремизму. Соответственно, мы не отказались от сотрудничества с новым правительством, но это не мешает нам настойчиво добиваться от него реформ, которых требует египетский народ.

При этом посмотрите на такую страну, как Бирма, несколько лет назад бывшую неуступчивой и враждебной Соединенным Штатам диктатурой — с 40-миллионным населением. Благодаря невероятной отваге ее народа — а также благодаря нашим дипломатическим инициативам и нашему лидерству — в некогда закрытом обществе начались реформы. Бирманские власти отошли от партнерства с Северной Кореей, предпочтя ему сближение с Америкой и с нашими союзниками. Сейчас мы поддерживаем бирманские реформы и остро необходимое Бирме национальное примирение помощью, инвестициями, задабриванием, а временами и открытой критикой. Этот прогресс может оказаться непрочным, но если Бирма добьется успеха, мы получим нового партнера — тоже без единого выстрела. Это и есть американское лидерство.

Ни в одном из этих случаев нам не стоит ожидать моментальных перемен. Именно поэтому мы заключаем союзы не только с правительствами, но и с простыми людьми. Потому что в отличие от прочих держав Америка не боится человеческих возможностей — напротив, они только нас усиливают. Нас усиливает гражданское общество. Нас усиливает свобода прессы. Нас усиливают энергичные предприниматели и малый бизнес. Нас усиливают образовательный обмен и предоставление возможностей всем людям — в частности женщинам и девочкам. Таковы уж мы. Именно это мы несем с собой. (Аплодисменты.)

Я видел это в прошлом году в поездке по Африке, где американская помощь делает возможной перспективу появления свободного от СПИДа поколения — и при этом помогает африканцам самим заботиться о своих больных. Мы помогаем фермерам выводить продукцию на рынок, чтобы кормить население, которому раньше грозил голод. Мы планируем вдвое расширить доступ к электричеству в Африке южнее Сахары, чтобы люди могли взаимодействовать с глобальной экономикой. И все это обеспечивает нам новых партнеров и сокращает пространство для терроризма и конфликтов.

Сейчас, к несчастью, Америка неспособна силовым путем искоренить угрозу, которую представляют такие экстремистские организации, как «Боко Харам», похитившая школьниц. Поэтому нам следует сфокусироваться не только на срочном спасении этих девочек, но и на поддержке нигерийских образовательных проектов. Это один из доставшихся нам дорогой ценой уроков Ирака и Афганистана, где военные в итоге стали самыми ярыми сторонниками дипломатии и развития. Они поняли, что помощь другим странам — это не нечто побочное, не то, чем следует заниматься отдельно от вопросов национальной безопасности. Она — часть того, что делает нас сильными.

В конечном счете, глобальное лидерство требует от нас видеть мир таким, каков он есть — со всеми опасностями и со всей неопределенностью. Нам нужно быть готовыми к худшему, к любым непредвиденным обстоятельствам. Но при этом мы также должны видеть мир таким, каким он должен быть — местом, где стремления отдельного человека имеют значение, где правят не только страх, но и надежда, где истины, сформулированные нашими отцами-основателями, способны направлять течение истории в сторону справедливости. Без вас мы не сможем этого добиться.

Выпускники 2014 года, вы прошли подготовку на тихих берегах Гудзона. Вы покидаете эти места, чтобы нести наследие, которым не могла похвастаться ни одна армия в человеческой истории. Команда, к которой вы принадлежите, — нечто большее, чем ваши подразделения и даже чем Вооруженные силы. В ходе вашей службы вы будете работать вместе с дипломатами и специалистами по развитию. Вы познакомитесь с союзниками и будете обучать партнеров. И вы будете воплощать собой суть мирового лидерства Америки.

На следующей неделе я отправляюсь в Нормандию, чтобы почтить память тех, кто штурмовал ее пляжи. И хотя многим американцам трудно понять отвагу и чувство долга, которые руководили людьми на тех маленьких корабликах, вам они понятны. В Уэст-Пойнте хорошо знают, что значит быть патриотом.

Три года назад эту академию закончил Гэвин Уайт. После этого он служил в Афганистане. Как и многие солдаты до него, Гэвин отправился в чужую страну помогать людям, которых он никогда раньше не видел, и рисковать жизнью ради своих родных и своих соседей, оставшихся дома. В бою Гэвин потерял ногу. В прошлом году я посещал его в госпитале. Он был ранен, но не утратил решимости. Он поставил себе одну простую цель. Сегодня из Уэст-Пойнта выпускается его сестра Морган. Гэвин выполнил свое обещание, и прибыл сюда, чтобы приветствовать ее стоя. (Аплодисменты.)

Мы пережили долгий период войны. Мы столкнулись с непредвиденными испытаниями и с разногласиями насчет того, как двигаться вперед. Но что-то есть в характере Гэвина, в американском характере, что всегда побеждает. После того, как вы оставите академию, вас будет сопровождать уважение ваших сограждан. Вы будете представлять нацию с историей и с надеждой. Ваша миссия в настоящее время заключается не только в том, чтобы защитить нашу страну, но и в том, чтобы действовать правильно и справедливо. Как ваш главнокомандующий я знаю — вы справитесь.

Пусть вас благословит Бог. Пусть Бог благословит наших мужчин и женщин в военной форме. И да благословит Бог Соединенные Штаты Америки. (Аплодисменты.)

КОНЕЦ 11:08 утра по Восточному времени США

Read more: http://iipdigital.usembassy.gov/st/russian/texttrans/2014/05/20140529300542.html#ixzz3xGFYlEKh