Речь министра энергетики США Эрнеста Мониза в Назарбаев Университете

Д-р Эрнест Мониз

Министр энергетики США

7 апреля 2016 г.

Министр Мониз:  Спасибо Вам, Президент Кацу и мой новый лучший друг, господин Босумбаев. Он был в офисе две недели, мы встречались с ним на прошлой неделе в Вашингтоне и на этой неделе в Астане. Используя простую экстраполяцию, можно сказать, что остаток моего срока будет наполнен сотрудничеством с Казахстаном.

Это – моя первая поездка в Казахстан и первая поездка в Центральную Азию, и, должен сказать, она была замечательной и очень продуктивной, и, видя этот университет, я также хочу сказать, что это – чудесный пример преданности образованию, новому виду образования, который, я считаю, будет чрезвычайно продуктивным для данного общества, но также будет иметь результаты и за его пределами.

Поэтому, я бы хотел сказать кое-что еще, перед тем как перейти к замечаниям об изменении климата и отзывам касательно экологически чистой энергии, в которых мы нуждаемся, просто более обобщенно сказать несколько слов о нашем сотрудничестве с Казахстаном. Это сотрудничество в действительности сосредоточено на двух из важнейших проблем, с которыми сегодня сталкивается человечество. Одна из них – это ядерная безопасность, в частности, нераспространение ядерного оружия, хранение ядерных материалов вдали от рук террористов и им подобных, и это именно та проблема, над которой мы работали вместе много лет от самой независимости Казахстана, и я всегда с радостью добавляю, что Соединенные Штаты были первыми, кто установил с Казахстаном дипломатические отношения, так что это очень важная дружба. Президент Назарбаев и Казахстан проявили огромную преданность идее нераспространения ядерного оружия.

Нам уже удалось обсудить эту проблему и немного продвинуться в ней, но я не хочу тратить на это много времени. Я лишь хочу упомянуть один момент, и Президент Кацу уже говорил о переговорах с Ираном. Я лишь хотел сказать, что Казахстан сыграл очень важную для нас роль в том, чтобы перейти от договоренности, достигнутой прошлой осенью, к реализации 16 января, присоединившись к нам и предложив помощь в решении проблемы получения обогащенного урана от Ирана. Поэтому, снова-таки, я лишь хочу сказать, что, я считаю, вам всем следует очень гордиться той ролью, которую сыграл и продолжит играть Казахстан, и мы будем дальше сотрудничать в этом направлении на пути нашей, как мне хочется верить, очень успешной реализации этого иранского соглашения.

Далее следует одна из областей, которая, опять-таки, является одной из важнейших проблем, с которыми мы все столкнулись, область близкого и продолжающегося сотрудничества.

Вторая область – это энергия и, в частности, чистая энергия, в большой мере являющаяся решением проблемы климата.

Я не хочу, с этой аудиторией, углубляться в глобальное потепление[помехи при записи], выбросы из энергетического сектора являются доминирующей и наиболее сложной проблемой, особенно углекислый газ.

Поэтому когда все уже сказано и сделано, решением, для этих нескольких десятилетий, будет очень и очень [помехи при записи] декарбонизация [помехи при записи].

[Помехи при записи] в контексте [помехи при записи].

[Помехи при записи] – барьеры при фактическом построении солнечных энергоцентров или солнечных коллекторов, устанавливаемых на крышах, которые составляют главную часть расходов.

Так что, я считаю, среди этой аудитории наверняка большое количество технологов, но не забывайте, что нам также необходимы инновации в нашей текущей политике и в том, как мы структурируем бизнес-модели, чтобы промышленность работала в мире новых технологий.

Итак, я упомянул ветер, упомянул солнечную энергетику. Позвольте также упомянуть о батареях. Я имею в виду батареи для сетевой интеграции возобновляемых источников энергии, батареи для транспортировки, электромобилей. В очередной раз мы наблюдаем 60-процентное сокращение расходов на батареи за последние шесть лет.

Несомненно, вы все поспешите купить новую модель Tesla, о которой объявили на прошлой неделе. Но если подумать о том прогрессе, который был достигнут при переходе от базовой модели Tesla, появившейся всего несколько лет назад по цене 120 000 долларов за машину с двумя сиденьями, очень хорошего, но дорогого транспорта; к объявлению на прошлой неделе базовой цены в 35 000 долларов за машину с пятью сиденьями всего через шесть лет, то это абсолютно поразительно.

Теперь же нам нужен еще больший прогресс. Нам нужно новое сокращение еще, пожалуй, на два порядка, перед тем как мы сможем начать проникновение на крупные рынки товаров и в сферу транспорта, но мы делаем огромные успехи, и это именно те успехи, которые нам необходимо поддерживать, как я уже сказал ранее, чтобы укреплять усиленные амбиции всех стран в течение следующих 10 или 15 лет.

И наконец, что касается этой траектории сокращения расходов, позвольте также упомянуть фактически самое значительное сокращение за этот период времени – 90-процентное сокращение расходов на светодиодное освещение.

Скажем, для домашнего использования типичная светодиодная лампа, которая сегодня заменяет традиционную 60-ваттную лампу накаливания, использует всего одну шестую электрических требований и имеет период окупаемости, сейчас приближающийся к месяцам.

Поэтому это, опять-таки, эффективно, я имею в виду эффективность в контексте технологии чистой энергии, и это – революция, происходящая на наших глазах. В Соединенных Штатах мы прошли путь от практически нулевого применения до применения около 80 миллионов всего за какие-то два года. Сейчас это происходит во всем мире. Это происходит в Индии и так далее.

И мы, действительно, должны использовать преимущества именно революций, основанных на технологиях, а также продолжать работать над ними и продвигать их, чтобы развить тот тип новой энергетической экономики, которая нам понадобится — очень и очень отличной энергетической экономики, которая понадобится нам к середине века.

Наконец, что касается посещения такого места, как Назарбаев Университет, у меня была приятная возможность получить, к сожалению, короткий, но, тем не менее, очень интересный тур и увидеть, какие шаги предпринимает этот университет с целью развития. Я посетил лабораторию роботехники, как учебную лабораторию для студентов младших курсов, так и [помехи при записи] – работать, и я говорю, в частности, о студентах, работать над огромным количеством доступных факторов, которые позволят энергетической системе функционировать.

Например, интеграция возобновляемых энергоресурсов с сетями, область, где мы активно работаем с Казахстаном. Всего на прошлой неделе центр ISTC, сейчас расположенный в Астане, спонсировал делегацию из Казахстана в Соединенные Штаты для решения этих проблем, область, в которой мы будем сотрудничать больше.

Но это также и области, такие как разработка более совершенных производственных техник будущего. Эти техники нам понадобятся, позвольте привести вам пример, для построения тех компонентов, которые понадобятся нам суперэффективного транспорта будущего. И в Министерстве энергетики у нас есть качественная программа, которую мы выстраивали на протяжении последних нескольких лет, касающаяся более совершенного производства как в области [силовой] электроники, которая понадобится нам для всего, начиная от солнечной энергетики и заканчивая управлением крупными преобразованиями сетевой электроэнергии, так и в области композиционных материалов и техник интеллектуального производства. Целостная интеграция информационных технологий в энергетическую систему в действительности только начинается.

Так что это – огромные возможности, но также и огромные потребности, которые у нас появятся в процессе создания мощной всемирной энергетической системы и преобразования того ее типа, о котором мы говорим, в течение десятилетий, если не столетий. Поэтому эти виды деятельности являются самыми центральными из всех.

Я закончу лишь еще одним примером. Мы все еще не знаем, куда идем, но в течение последних двух дней здесь, в Казахстане, у нас были очень интересные дискуссии по поводу самоходных транспортных средств.

Два года назад я бы не удивился, если бы в этой комнате не было ни одного из тех людей, и, конечно же, я причисляю себя к их числу, которые могли бы предвидеть необычайный темп развития самоходных транспортных средств. Мы прошли путь от «наверное», вы шутите» до фактического появления этих средств на дорогах.

Сейчас технология фактически опередила политику и нормативные положения. Кто несет ответственность за несчастный случай, например. Но это пример новой технологии, которая может стать фундаментальной, она основывается на технологии электричества. Она, очевидно, опирается на информационные технологии и датчики и [статика на записи] и все то, что многие из вас изучают и делают в лаборатории. Но это пример выхода за пределы традиционной парадигмы, где инновации и энергетические технологии, как правило, не предоставляют каких-либо новых услуг клиентам, то есть фотоэлектрический электрон выглядит так же, как угольный электрон, если Вы щелкните выключателем. Это более чистая, лучшая технология, мы надеемся, она будет дешевле, но она не дает ничего нового для потребителя. Что-то вроде беспилотных транспортных средств, это совершенно новое. Это как сотовые телефоны. Просто дает совершенно новые возможности.

То, что я хочу сделать, это призвать вас к тому, что если вы думаете о подобных прорывах, вы не должны просто остановиться на транспортных средствах, потому что эти транспортные средства, будучи развернутыми в широком масштабе, в городских условиях способны бросить вызов всему, что вы думаете о городской среде. Там тихо. Там нет никакого загрязнения. Мы добираемся от точки А до точки В то время как Вы делаете что-то другое. Те, кто, возможно, не имеют возможности водить, смогут стать гораздо более активными и функциональными членами общества. Таким образом, это огромные возможности.

Я думаю, что мы будем видеть в будущем, мы уже видим, нам нужно это увидеть, чтобы решить эту проблему, эту проблему изменения климата, нам нужно будет увидеть огромный технологический темп изменений, и я думаю, что это очень важно, чтобы все вы думаете о том, какую вы будете играть роль в этом. Будь то в области технологических инноваций или инновационной политики, или инновационной модели бизнеса, все они должны быть едины.

Мы будем продолжать строить наши партнерские отношения с Казахстаном как часть этого сотрудничества, и в самом деле, это все было действительно интересно, и я бы сказал [эффективно], раньше, как раз перед приездом сюда у нас была встреча с президентом, и его энтузиазм, и его жажда узнать больше об этой чистой энергии и ее возможностях действительно очень и очень обнадеживает, так что я думаю, что все из нас будут вместе работать над такого рода технологическим преимуществом, чтобы решить наши большие проблемы, проблемы климата и опять же, как я уже говорил ранее, проблемы ядерной безопасности, в области которой мы будем оставаться очень и очень активными партнерами Казахстана.

Так что большое спасибо. Я действительно восхищаюсь тем, что здесь происходит в Университете им. Назарбаева, и мы говорили с президентом Кацу фактически о некоторых возможностях, которые мы могли бы даже быть в состоянии внедрять в течение следующих лет.

Спасибо.

Голос: Большое спасибо секретарю Мониш, и большое спасибо министру Босумбаеву. У нас есть несколько минут, так что давайте начнем с вопросов и ответов. Кто хочет быть первым?

Аудитория: Привет, всем. Я благодарен за ваше выступление и речи. Меня зовут [Маня Ариф]. Я аспирант Высшей школы Университета им. Назарбаева по государственной политике. И, как министр Монис упомянул сегодня, мы будем задействовать как политиков при разработке методики, так и технологов в лабораториях, чтобы придумать более дешевые и более передовые технологии будущего, с тем, что общество выиграло от этого.

И мой вопрос заключается в том, как сюда относятся международные отношения, будут ли они решать эту проблему, поднятую, как вы упомянули по отношению к технологам. Поскольку в настоящее время технологические регламенты независимо регулируются от политики и общественности на международном уровне, с государственной точки зрения это по-разному регулируется. Как вы видите в будущем, как эта интеграция будет осуществляться, чтобы обществу было проще понять правила игры?

Секретарь Монис: Сложный вопрос.

[Начало 2 части записи].

В том, что касается крупномасштабности климатической политики, то я лично считаю, что нам нужно будет развиваться, и многие из наших стран, включая мою собственную, еще не готовы развиваться в соответствии с простой, относительно простой системой, которая применяется в масштабах экономики. И один пример этого —  это простая идея о цене на выбросы углерода. Существует масштабная поддержка для вопроса. Вы видели, что происходит в Париже. Но в этом вопросе я думаю, что многие страны не готовы идти к решению этого вопроса в масштабах всей экономики.

Так что пока позвольте мне говорить о Соединенных Штатах в качестве примера. Президент Обама дал ход очень сильной программе, которая, при должном усердии, должна достичь наших целей во временных рамках 2025 и 2030 годов, равно как и во временных рамках 2020 года, в вопросе сокращения углерода. Она основана на рассмотрении различных секторов. Таким образом, есть политика для транспортных средств, которая требует увеличения эффективности транспортных средств или требует некоторых видов биотоплива. Есть политика в отношении электростанций, к примеру, на соответствие уровня выбросов, для начала, скажем, для более типичных станций на природном газе, а не угольных электростанций без какого-либо улавливания углерода или для более высокой эффективности. Существуют и другие политики в отношении требований к эффективности приборов и другого оборудования.

Таким образом, мы делаем все это, и я думаю, что многие страны имеют подходы, которые имеют свой взгляд на данную проблему в различных секторах, и это очень важно. В конце концов, я думаю, кому-то одному придется свести все это вместе в более простую задачу в масштабах всей экономики.

Я закончу, не вдаваясь в большое количество деталей, что эта широкомасштабная политика в области климата очень важна, но это тогда также будет иметь важное значение, когда вы поедете в разные страны, а в некоторых случаях, в том числе у нас, в штаты и населенные пункты, с правилами, которые не несут в себе искусственных барьеров при развертывании определенных технологий.

Опять же, я буду использовать пример солнечной системы на крыше. Это распределенное генерирование, и так далее, и так далее. Мы находимся в точке, где затраты могут быть определяться получением местных разрешений. Например, должны ли Вы иметь электрика высокого класса, чтобы прийти что-то сделать или вы можете просто подключить систему? Это большая разница в стоимости, например. Это лишь один из примеров.

Сейчас в Соединенных Штатах мы имеем столкновение, которое происходит между соответствующими органами и владельцами солнечных батарей на крыше в том вопросе, как владелец компенсирует отправку электроэнергии обратно в сеть. Так что те примеры, с ними все нормально, как только Вы разработаете политику высокого уровня, Вы все равно должны отработать эти вопросы местного значения.

Мое последнее замечание, я и так уже говорю долго, хочу сказать, что это последний пример, который я привел – коммунальные службы против владельцев — является хорошим примером инновационной модели бизнеса, которая необходима. Традиционная модель коммунальных служб не будет работать очень хорошо, по крайней мере, в мире новых технологий и таких вещей, как распределенное генерирование.

Так что есть много вещей, которые необходимо сделать, даже когда в лабораториях продолжают изобретать новые технологии.

Аудитория: Меня зовут [Alashir] и у меня есть несколько вопросов.

Во-первых, как же США планируют сократить использование ядерной энергии?

Во-вторых, каковы планы по сокращению количества углекислого газа в промышленных районах Китая и Индии?

И третье, исходя из опыта, как вы оцениваете опыт Германии в экологических технологиях?

Секретарь Монис: Я не могу вспомнить Ваш первый вопрос. [Смех]. Нет, первый вопрос, который был, касался ядерной энергии, не так ли?

Извините? Ах, как избавиться от ядерной энергии. Это то, что вы сказали?

Аудитория: — Со стороны США, сокращение ядерного вида энергии.

Секретарь Монис: Хорошо, у нас нет планов уменьшить зависимость от ядерной энергетики. Прежде всего, позвольте мне подчеркнуть, что правительство в Соединенных Штатах не определяет долю рынка каких-либо технологий. Существуют правила, например, как я уже говорил ранее, я с нетерпением жду чего-то, что имеет общеэкономический подход к ограничению выбросов углерода. Когда вы сделаете это с помощью любого механизма, Вы благоприятствуете низким или нулевым технологиям углерода. Но что именно рынок решает, что выбрать.

Секретарь Мониз: Хорошо, значит мы не планируем уменьшить использование ядерной энергетики. Прежде всего, позвольте мне подчеркнуть, что правительство в Соединенных Штатах не определяет долю существования каких-либо технологий на рынке. Существуют свои правила, это очевидно, что я бы, например, хотел видеть на рынке технологии, имеющие экономичный подход к ограничению выбросов углерода. В любом случае преимущество будут иметь низкоуглеродные или безуглеродные технологии. Однако выбор в пользу тех или иных за рынком.

Департамент Энергетики занимается поддержкой исследований, развития и презентации всех технологий, которые могут внести вклад в мир с низким содержанием углерода для того, чтоб они стали доступными на рынке.

Мы считаем, что в настоящее время ядерная энергетика имеет шансы стать частью будущего с низким содержанием углерода. Это будет выглядеть совершенно по-разному в разных странах и даже в разных частях нашей страны. Сейчас мы строим несколько атомных электростанций на юго-востоке нашей страны и больше нигде. Мы также разрабатываем инновационные технологии для намного меньших по размеру электростанций, так называемые малые модульные реакторы, которые могут быть особенно эффективными, если они будут встроенными, в частности на заводах с обеспечением требуемого качества охраны окружающей среды.

Таким образом, мы считаем, что ядерная энергетика станет решением вопроса про будущее с низким содержанием углерода.

Не могли бы Вы повторить то, что ВЫ говорили про Китай и Индию? Какие особые вопросы вы бы хотели обсудить?

Аудитория: Я хотел бы узнать, какие международные планы по сокращению количества углекислого газа в промышленных регионах Китая, потому что именно там вырабатывается большое количество углекислого газа.

Секретарь Мониз: Это правда. Прежде всего, я бы хотел поговорить о Китае. Китай – это страна, которая предложила очень прогрессивный подход к решению проблемы с климатом. Хотя, честно говоря, это было совместное заявление Президентов Обамы и Си в Пекине в ноябре 2014 года, которое действительно изменило ход дискуссии об изменении климата, которая проходила в Париже, и я считаю, что сыграл огромную роль в принятии решения, которое было сильней того, о чем думали многие. Слабей, чем хотели многие, но одновременно сильней, чем они думали.

Так что китайцы продвигаются вперед. Мы не знаем подробностей, но тот факт, что за последние два года использование угля в их стране снизилось, говорит о том, что они работают в этом направлении, хотя мы и не можем сказать, будет ли наблюдаться такая тенденция и дальше. Конечно они делают это не только для уменьшения выбросов углерода, но и для уменьшения загрязнения окружающей среды, что является ужасной проблемой в городах Китая.

Китайцы ввели высокие стандарты для электромобилей. Они намерены принять систему торговли квотами на выбросы. Знаете, я думаю, что у них есть цель повысить использование неископаемых источников энергии к 2030 году на 20 процентов, что, как вы понимаете, просто поразительно для страны таких масштабов и они работают над достижением этой цели.

Так что я думаю, они работают над этим. Это вызов для всех нас. И конечно же это огромный вызов для них самих.

Ситуация в Индии менее развита и единственное, что я скажу, что ответ Премьера Министра Моди по поводу Парижа и инноваций был следующим: послушайте, если инновации будут снижать стоимость, со временем у нас будут возникать более и более амбициозные цели. Так что я думаю возобновить эту тему инноваций, чтоб привлечь в наши ряды страны с менее развитой экономикой.

А есть ли какой-то лимит на количество вопросов от одного студента??  [Смех].

В двух словах о Германии. У меня есть все основания полагать, что они откажутся от атомной энергетики. Еще раньше они разработали программу использования ветряной и солнечной энергии, проводимую за счет государства, что возможно было тяжело по мере возрастания безработицы.   Поэтому у них произошло снижение до прежнего уровня. Также и у других стран – Испании, Италии и т.д.

Но я все же настроен оптимистично, потому что Германия прошла долгий пуст, интегрируя ветровую и солнечную энергию в электрическую систему. Возможно, они не так успешно продвигаются вперед в угольном вопросе, как все бы того хотели, но я думаю, что это произойдет, как только снизится стоимость и использование электроэнергии будет устойчивым направлением

Но я все же настроен оптимистично, потому что Германия прошла долгий пуст, интегрируя ветровую и солнечную энергию в электрическую систему. Возможно, они не так успешно продвигаются вперед в угольном вопросе, как все бы того хотели, но я думаю, что это произойдет, как только снизится стоимость и использование электроэнергии будет устойчивым направлением политики Германии. Но опять же, я хотел бы подчеркнуть, разные страны собираются найти различные способы для удовлетворения требования по снижению уровня углерода.

Аудитория: Меня зовут Бенязак Салива я только что закончил(а) свой тезисный доклад /защиту своего диплома и мой доклад был на тему интеграции возобновляемых источников энергии, хранение многопотребляющих и маломощных батарей/сетей. За основу я взял(а) поселок, расположенный в Казахстане, это действительно изолированный поселок, который не имеет электроснабжения, в общем говоря, отдалённая местность (глухая деревня). И во время моих изучений и всех исследований, которые я проводил, я был удивлен тем, что на данный момент в Казахстане уровень выброса углерода на душу населения не такой высокий, как, скажем, в Китае или любой другой стране, но, тем не менее, правительство принуждает улучшать развитие всех этих возобновляемых источников энергии, технологий и т.д.

Вопрос в том, каковы Ваши рекомендации? Нам стоить по примеру локализованных возобновляемых источников энергии? Или это должно быть похоже, я не знаю, на целую систему для всей страны? Но в тоже время страна огромна. Невозможно передавать энергию через линии передачи потому, что мы несем все потери, и это означает, что стоимость становиться все выше и выше, что делает возобновляемую энергию неоправданной по сравнению с традиционной.

Так каковы Ваши предложения? Есть ли у Вас идеи как внедрить возобновляемые источники энергии в Казахстане в масштабе такой огромной территории?

Секретарь Мониз: Я думаю, лучше спросить об этом Министра Босумбаева. (Смеется) Вы хотите сделать это прямо сейчас или я должен сказать перед этим несколько слов? Хорошо. Я скажу несколько слов и затем передам его Вам.

Позвольте мне сказать об этом в более общем смысле, а затем мой хороший друг сможет рассказать о Казахстане, о вопросах, направленных на потребность в энергии изолированных населенных пунктов. Они могут быть и в Казахстане. Я могу сказать Вам, что они есть в Соединенных Штатах на Аляске, в Африке, в Индии, это общие вопросы, как поставлять энергию в изолированные населенные пункты, для которых просто не имеет смысла строить большие затратные инфраструктуры на громадном расстоянии

Очевидно, мы говорим, как я думаю, о распределенной выработке электричества и возможно о микро-энергосетях в населенных пунктах или иногда о взаимосвязанных уровнях населенных пунктов.  

С точки зрения источников энергии мы должны помнить о том, с чем мы их сравниваем. Как правило, энергетические услуги, которые доступны в таких местах, очень дорогие. Если быть точным, например, стоимость обеспечения дизельным топливом отдаленной деревни, как правило, очень высокая. Есть другие виды расходов такие, как воздействия на окружающую среду через некоторые традиционные источники.

Но я думаю, возобновляемые источники энергии в большинстве мест несомненно должны быть важным решением. Но как правило гибридная система идеально интегрирована, если она конечно доступна, а часто это не так, под системы природного газа. Но я думаю, возобновляемые источники энергии, хранение и накопление энергии имеет огромный смысл.

Но очень часто это зависит от специфических условий. Например, я поеду в Аляску. Мы сделали там проект, который идет очень хорошо с точки зрения размещения так называемой гиперкинетической турбины в реке, не далеко от деревни. И это может обеспечить мегаватты мощности. Это выглядит обнадеживающим и не убивает рыбу, которая так же очень важна.

Таким образом, я думаю, что снова следует посмотреть на местные возможности, местные ресурсы. Это — пример возобновляемого гидрокинетического ресурса, который там имеет смысл.

Однако это то, на что мы обращаем внимание. И опять-таки, у нас возникают наши собственные проблемы с Аляской, с которыми мы должны иметь дело.

Министр?

Министр Босумбаев:  [не слышно].

Аудитория: Здравствуйте, меня зовут [не слышно] и я [не слышно] студент биологического факультета.

У меня вопрос о [не слышно] политике. Существует ряд мер для оценки нашей успешности в вопросе поиска [не слышно], но один из них, который мы используем, является «двухградусная политика». Вы, лично, считаете «двухградусную политику» эффективной для отображения нашего успеха. Или [не слышно] изменение климата?

Секретарь Мониз: Да, я считаю, что «двухградусная политика» может очень помочь вытащить на более легкий путь решения ту проблему, с которой мы вынуждены столкнуться. Особенно, когда два градуса часто преобразовывается в нечто похожее на 450 частей на каждую ключевую концентрацию, при том понимании, что это не прямая зависимость, так как любая конкретная концентрация имеет вероятное распределение температуры. Но, тем не менее, я думаю, что два градуса помогает достигать цели, к которой, как я говорил, мы должны прийти через некоторое время.

Хочется сказать только, что не имеет значения, будет ли это 2 или 1,8 или 2,2. Такие цифры не являются тем толчком, в котором мы нуждаемся.

И, все-таки, я полностью стремлюсь к таким низким выбросам и низким концентрациям. Я думаю, что это очень важно. И, кстати, я уже говорил немного об уменьшении негативных последствий, уменьшении выбросов, но, если мы не достигаем успехов, то, чем менее мы успешны, тем больше нам приходится платить за адаптацию, с которой мы уже вынуждены столкнуться.

Так что это очень важно.

Но, с другой стороны, не стоит преуменьшать значение значительного прогресса в плане цели, о которой мы говорили: 450 частей на миллион. Я не хочу, чтобы это было неправильно истолковано, даже если мы не достигли этого, так как я хочу этого достичь. Но достижение значительного прогресса сродни бизнесу, потому как обычный подход значительно уменьшает действительные результаты.

Если мы ничего не делаем, вы знаете, мы вероятнее всего вынуждены говорить о шести-семи градусах по Цельсию, которые, я считаю, весьма негативны. Но когда вы думаете об этом –- это технический университет. Следовательно, когда вы думаете о вероятном распределении температур, которые будут возникать с определенного, с любого уровня концентрации, что очень важно, однажды вы начнете спускаться к разумным уровням, будем говорить 550 частей на миллион, нежели 450 частей, вы практически исключаете вероятность возникновения очень высоких температур. Возможно, это будет 2,5 градуса и 3 градуса, а не 2. Это не лучший вариант, но это намного лучше, чем 6 или 7 градусов.

Таким образом, я считаю, что это очень сложная дискуссия. С одной стороны, данный спор – это образ, мы делаем так, как можем. С другой стороны, лучше больше делать. И тогда мы достигнем значения в два градуса, и я думаю, это станет точкой отсчета для общей дискуссии о цели, к которой мы стремимся.

Аудитория: Меня зовут [не слышно], Я — аспирант в [не слышно], и у меня вопрос к вам, —

Министр Босумбаев:

[Аплодисменты].

Голос: Спасибо, Г-н Министр. У нас есть время только для одного последнего вопроса.

Аудитория:

Я хочу задать вопрос [не слышно] здесь. Какова роль [не слышно] создания политики глобального изменения климата? Некоторые страны более [не слышно] местные политики, а другие, которые [не слышно] – меньше. Это является проблемой само по себе, так как местные [не слышно] не имеют сильного голоса, когда им оппонируют проекты, которые [не слышно] губительны. И как можем мы вмешаться в такого рода проблемы, учитывая [не слышно]. Спасибо.

Секретарь Мониз: Этот вопрос ко мне? [Смех].

Аудитория: Да.

Секретарь Мониз: Я понял вопрос так: как мы можем улучшить проблему климата в различных политических системах. Правильно?

Аудитория: Да.

Секретарь Мониз: Я скажу по-разному [Смех].

Я хочу сказать, в Париже, обязательства образовали национальные обязательства Международного комитета по ядерным данным (INDC), как вы знаете, которые отличались не только количеством, но и происхождением своим. Опять же, некоторым странам подобно Соединенным Штатам Америки, предлагались специфические цели, цифровые цели для выбросов углерода. Иногда появлялись высказывания по поводу интенсивности выбросов углерода. Имеются в виду выбросы углерода на единицу экономической деятельности. Иногда, подобно Китаю, о котором я уже упоминал, возникали утверждения по поводу даты, когда выбросы диоксида углерода достигнут пиковых значений и по поводу конкретного количества энергии из альтернативных источников.

Я не думал об этом целенаправленно, но я утверждаю, я предполагаю, что возможные изменения наименьшим образом зависят от политической системы, нежели от уровня развития, экономического развития.

Теперь, в свою очередь, может возникнуть некоторая взаимосвязь с политической системой, но я думаю, что это больше вопрос все того же уровня развития.

Опять же, Индия имела множество различных намерений касательно уровня развития, и, кончено же, мы можем коснуться менее развитых стран, например, стран Африки, расположенных к югу от Сахары, или еще каких-либо. Я думаю, их развитие может стать хорошей темой диссертации, но я лично не изучал эту тему целенаправленно.

Конкретно наша политическая система – это одна из систем, где это имеет очень сильное влияние, потому что, как вы все несомненно знаете, у нас не существует хора, поющего из-за одной книги касательно [не слышно]. Вот почему прямо сейчас у нас есть четкая политика, но это политика, основанная на административных, на актах исполнительной власти, которая уже имеет право в законодательстве в сравнении с законодательными решениями, которые будут делать то, что я говорил ранее, и я думаю должно возникнуть случайно, что является экономическим подходом.

Поэтому, я думаю, существуют внутренние политики, существуют макро политики и формы управления. Но я считаю, что уровни развития являются, возможно, наибольшим показателем.

Голос: Спасибо большое.

Я хочу поблагодарить Секретаря Мониз и Министра Босумбаева. Спасибо вам за то, что приехали к нам. Благодарю за стремление ответить на вопросы аудитории. И надеюсь [не слышно] касательно вашей дружбы с Господином Министром. Возможно, вы будете приезжать в Казахстан достаточно часто. И нам это нравится. [Смех].

2017 [не слышно]. И мы конечно же, с нетерпением ждем [не слышно] продолжить [не слышно].

Секретарь Мониз: В моем самоуправляемом автомобиле.

Голос: Спасибо большое.

# # # #